Остроконечные храмы Таоса пугают своими шпилями, пронзающими медные небеса. Тысячи червоно-мраморных статуй гаргулей и триглавов венчают своды, обрамляя царящее безвременье. Реки пустошей мертвы, чёрная желчь Макромира скопилась в их рукавах; леса, окаменели и застыли в своих однобоких думах, но в них водится зло, и уж лучше с этим злом не встречаться, ведь тьма может порождать только тьму.
– Скоропея, чем ты можешь удивить своего властителя? Мертвы ли путники, осмелившиеся вступить в борьбу с силами тьмы? – голос Саломета возвышался, вплетаясь в своды главного храма.
– Дочь моя, Намея, следует за избранниками. Пока они живы. Древогриб Самуя не смог их остановить, но не волнуйся, Великий, я всё сделаю, чтобы они не дошли до Духовного Мира, – прошипела змея, прижавшись к ногам жреца.
– Ах ты, мерзкая гадина! Кто дал тебе право возвращаться с такими вестями! – от вскрика Саломета трещины пошли по тёмному алтарю, а Скоропея отпрянула, чудом успев уйти от занесённого над ней жезла.
– Помилуй, жрец, ведь я к тебе явилась с дурными вестями, несмотря на свой страх, а не спряталась, как многие, в камнях да расщелинах.
– В этом твоя правда, Скоропея. Хорошо, сделай так, чтобы путники не смогли выйти из срединного Мира, мои чары не действуют на светлой стороне паутины, но помощников я тебе направлю. Трусов да лжецов предупреди, что настигнет их мой жезл, падут они в мёртвые болотные топи.
– Спасибо за милость, Саломет! Всё от меня зависящее сделаю, остановлю избранников небес, клянусь в этом в Храме вечной тьмы, – сказала Скоропея, прижавшись к мраморному полу.
– Иди, Повелительница змей, прими в дар малый зуб триглава, он поможет тебе в сложной ситуации. Пусть Тьма хранит тебя!
– Ахран, Саломет, рцынра хар!
– Харном, Скоропея, хар!
Змея, скрючившись, уползла из цитадели смерти, но шершавый гнус её голоса отпечатался в голове жреца. «Кто же ведёт путников? От сетей Самуи никто не выбирался живым, ведь грёзы так сладки и безмятежны…».
Таос молчал, храня в своих недрах липкую тьму, готовясь к перерождению зла, имеющего тысячи обличий.
Схватка
Путники вступили в зелено-лиловое мелколесье, за которым виднелись очертания широкого поля. Деревья Срединного Мира имели причудливую форму, вверху скрючивались спирально, будто жаждали слиться с ветром в неком причудливо-страстном танце. Сотни бабочек и стрекоз раскрыли радужный ковер над головами влахов. Илия шла в обнимку со Святом, мечтая о чём-то своём, светлом. Зар оторвал небольшую веточку, достал маленький ножик и стал вырезать забавную свистульку. Запела юная дева журчащую песню, как в такт, деревья стали качаться под мелодию молодости и жизни.
Разливалася реченька,Разливалася быстрая,По крутым по бережкам,По лугам по зелёным,По травам по шелковым.Унесло, улелеялоДушу красную девицуНа чужу дальнюю сторону,На чужу незнакомую…
– Не грусти, Илия, всё наладиться, любимый твой рядом, а детишками ещё Жива наградит, – молвил с утешкой-усмешкой Ведом.
– А я и не грущу, просто песня вспомнилась, мне её в детстве матушка пела – молвила дева, а Свят поцеловал её в сладкие уста, – А детишек у нас много будет или вам духам не дано то знать? – улыбнувшись, спросила Илия.
– Дано-дано, много будет, Жива щедра на ваш счет, – рассмеялся дух-хранитель.
– Причудлив этот Мир, вон и деревья странные, будто схватить хотят своими медвежьими крючками-лапами, – сказал Зар.
– Не причудливей вашего…, – усмехнулся хранитель, – Волохвы, очутись на Земле, дивились бы не меньше вашего, – молвил Ведом.
– Возможно, – сказал Светозорь.
– Странно, обычно в мелколесье от пенья птиц не оторваться, заслушаешься, а сейчас и лиха одноглазаго не слышно. Что-то мне это не по нраву, – с настороженностью прошептал дух.
– Да почти у поля, кто тут может быть! Али напужался, хранитель? – усмехнулся Зар.
– За вас, глупцы переживаю, я-то бестелесный.
Зашуршала опавшая листва, послышался, в отдалении, хруст ломающихся ветвей, а затем рык, поглощающий под своим эхом всё затихшее мелколесье. Кто-то или что-то промчалось сквозь кусты, понемногу приближаясь к путникам. Зар и Свят схватили серп-мечи, приготовились к атаке чуждого зверя, но не было и доли страха в глазах влахов.
– Илия, родная моя, спрячься за нашими спинами, – крикнул встревоженный Свят.
Девушка от испуга не расслышала крика Свята, но почувствовала и спряталась за спинами друзей. Зверь, набирая скорость, мчался на смелых героев, уже меньше полста шагов оставалось до влахов, уже могли видеть они ребристую спину зверя, чувствовать смертельную опасность в его рычании. Хищник выпрыгнул из-за кустов, застыл в десяти шагах от влахов, оскалил пасть, полную острейших зубов-сабель. Вместо шерсти, зверь был покрыт пластинками, с виду довольно крепкими, на его лисекошачьей морде горели два огненных глаза, налитые спесивой кровью.
– Скалдайский ядозуб! Откуда он в Срединном Мире? – прошептал, удивлённый Ведом, – с ним нужно быть осторожным, его слюна – смертельный яд, а убить мечом его почти невозможно, каменнообразные наросты на его коже твёрды, лезвие при соприкосновении лишь высечет искру.
– Боже мой, – прошептала дева, прижавшись сзади к Святу.
– Цельтесь в морду, в глаза, только так можно убить эту тварь, – закричал Ведом.
Зверь оскалился, издал рык, выпустив и показав остриё своих когтей, бросился на Свята. Влах оттолкнул Илию подальше от себя, сам метнулся влево, ядозуб яростно рассёк воздух, где за долю мгновения был избранник с девой. Повернув морду, хищник получил секущий удар мечом в шею, но меч лишь высек искру, и только больше взъярил зверя. Зар проворно подскочил к хищнику и ударил ему по задним лапам серп-мечом, затем замахнулся и ещё раз саданул по спине. Хищник подпрыгнул, в воздухе развернулся, прыгнув в сторону Зара, лапой сломал пару веток и затем ударил в плечо ведуна, охотник успел немного увильнуться, но когти вспороли плечо, хлынула алая кровь. Вторая лапа ядозуба сверкнула остро отточенной пятернёй и направилась в лицо сына инока-древана. Светозорь прыгнул вперёд, успев занести меч, перехватил лапу хищника на полпути до смерти отважного Зара. Отбив лапу, влах был отброшен на дерево, где обломок ветки пропорол его ногу. Зверь взревел, ощерился, немного отступил, готовясь к новой атаке. Повреждённая рука сильно кровоточила, в голове потемнело, боль пульсировала в ней сотнями стальных прутьев, всё глубже загоняя раскалённые гвозди под кожу. Зар знал, что если не сможет перетянуть руку и остановить кровь, то скоро падёт без сознания, а затем и умрёт. Со Святом дела обстояли не лучше, но ведомый духовной силой, а также опасаясь за Илию и Зара, он, почти не ощущая боли, смог выдернуть обломок ветки из бедра и принять стойку воина, готовясь к атаке беснующегося зверя. Всё решали доли секунды… Ядозуб, недолго думая, двинулся в сторону более ослабленного врага, чувствуя запах бьющей фонтаном крови, но Свят бросил камень, попав в голову хищнику и тот мгновенно переменил своё решение. Один на один застыли они, хищник и жертва, готовые принять свою судьбу, а возможно и судьбу Миров. Зверь кинулся на героя, резко его подсёк лапой по ногам, тот рухнул на землю. Не давая опомниться, хищник прыгнул на Свята, влах успел схватить меч двумя руками, подняв над головой, хищник захлопнул пасть на мече, пытаясь, мотая головой, вырвать оружие из рук героя. Зар терял связь с этим Миром, погружаясь в полусон, не слыша ни криков Илии, ни рёва зверя, ни ощущая даже запахов и цветов Срединного Мира. Лишь один шанс, им и воспользовалась юная дева, выхватив меч Зара, она бросилась на зверя и нанесла точный удар в его правый огненный глаз. Меч вошёл, как по маслу, погрузившись почти на треть, достиг мозга и проткнул его, брызнула кровь и жёлтообразная жидкость, но Илия не остановилась и ещё глубже погрузила лезвие. Ядозуб повалился влево, с мечом, почти полностью погружённым в его голову, тяжко вздохнул и стал затихать…
Свят, ошарашено, взирал на поверженную тушу хищника и на хрупкую Илию, сумевшую убить ядозуба. Илия помогла подняться своему суженному, перетянула поясом его ногу, мягко поцеловала в щеку и тут же побежала к Зару, который уходил из этого таинственного Мира.
– Дух, где же ты, помоги Зару?! – взмолилась дева, с трудом сдерживая нахлынувшие слёзы.
– Я не вправе, я не могу ничего менять в этом Мире, лишь Светлым Богам по силам это.
– Зар, вставай! Вставай, ты нам нужен! – кричала Илия, перетягивая порванное в лохмотья плечо влаха, – Прошу тебя, – сорвалась она на плач.
Прихрамывая подошёл Свят, он приподнял голову друга, достал мешочек, спрятанный в своей обувке, высыпал серый порошок в ладошку и осыпал им изувеченную руку героя.
